<<< ОГЛАВЛЕHИЕ >>>


ВВЕДЕНИЕ

1. ПРОЦЕСС ОБЩЕНИЯ

Теорию общения между людьми, достаточно подробно рассмотренную в "Транзакционном анализе", можно вкратце свести к следующим положениям.

Установлено, что младенцы, в течение длительного времени лишенные физического контакта с людьми, необратимо деградируют и в конце концов погибают от той или иной неизлечимой болезни. В сущности, это означает, что явление, которое специалисты называют эмоциональной депривацией, может иметь смертельный исход. Эти наблюдения привели к идее сенсорного голода и подтвердили, что наилучшими лекарствами от нехватки сенсорных раздражителей являются разного вида прикосновения, поглаживания и т.п. Что, впрочем, известно практически всем родителям из собственного повседневного общения с младенцами.

Аналогичный феномен наблюдается и у взрослых, подвергнутых сенсорной депривации. Экспериментально доказано, что такая депривация может вызвать краткосрочное психическое расстройство или по меньшей мере стать причиной временных отклонений в психике. В прошлом социальная и сенсорная депривация проявлялась в основном у заключенных, приговоренных к длительным срокам одиночного заключения. Действительно, одиночное заключение – самое тяжелое наказание, которого боятся даже закоренелые и стойкие к физическому насилию преступники.

Вполне возможно, что в физиологическом плане эмоциональная и сенсорная депривация вызывает или усиливает органические изменения. Если ретикулярная активирующая система мозга не получает достаточных стимулов, могут последовать дегенеративные изменения нервных клеток. Это может быть также побочным эффектом недостаточного питания, но само плохое питание может быть следствием апатии, как будто младенец впадает в старческий маразм. Таким образом, можно предположить, что существует прямая дорога от эмоциональной и сенсорной депривации – через апатию и дегенеративные изменения – к смерти. В этом смысле сенсорное голодание может быть для человека вопросом жизни и смерти точно так же, как лишение его пищи.

Действительно, не только биологически, но и психологически и социально сенсорное голодание во многих отношениях аналогично обычному голоду. Такие термины, как "недоедание", "насыщение", "гурман", "разборчивый в еде", "аскет", "кулинарное искусство" и "хороший повар", легко можно перенести из сферы насыщения в сферу ощущений. Переедание, по сути, то же самое, что чрезмерная стимуляция. И в том, и в другом случае при нормальных условиях в распоряжении человека имеется достаточно припасов и возможностей составить разнообразное меню; выбор определяется личным вкусом. Возможно, что наши вкусы в основе своей имеют те или иные особенности нашего организма, но к рассматриваемым здесь проблемам это не имеет отношения.

Социального психолога, изучающего проблемы общения, интересует, что происходит с ребенком после того, как он подрастает и естественным образом отдаляется от матери. Все, что наука может сказать на этот счет, можно свести к "народной мудрости": "Если тебя не гладят по головке, у тебя спинной мозг высыхает". После короткого периода близости с матерью всю остальную жизнь индивидуум должен блуждать меж двух огней, пытаясь постичь пути, которыми ведут его Судьба и инстинкт самосохранения. С одной стороны, он будет постоянно упираться в социальные, психологические и биологические силы, факторы, не дающие ему продолжать прежние отношения, столь привлекательные в младенчестве; с другой – постоянно стремиться к утраченной близости. Чаще всего ему придется идти на компромисс. Придется учиться иметь дело с гораздо более тонкими, иногда символическими формами поглаживаний: рукопожатием, иногда просто вежливым поклоном – хотя врожденное стремление к физическому контакту не исчезнет никогда.

Процесс достижения компромисса можно называть по-разному, например сублимацией; но как ни назови, младенческий сенсорный голод в конечном счете трансформируется в жажду быть замеченным или потребность в признании (recognition-hunger). По мере того как путь к достижению этого компромисса усложняется, люди все больше отличаются друг от друга в своем стремлении быть замеченными. Эти различия в запросах и делают столь разнообразными социальные взаимодействия, определяя в какой-то степени судьбу каждого человека. Так, киноактеру могут требоваться еженедельно сотни "поглаживаний" от анонимных и безразличных ему поклонников, чтобы его "спинной мозг не высох", а ученому может быть достаточно одного поглаживания в год от уважаемого и авторитетного коллеги.

"Поглаживание" можно использовать как общий термин для обозначения физического контакта; на практике оно может приобретать разнообразные формы. Некоторые буквально гладят ребенка; другие обнимают его или похлопывают; наконец, третьи игриво шлепают или щиплют. И в разговоре между взрослыми происходит нечто подобное, так что, наверное, можно предсказать, как человек будет ласкать ребенка, если вслушаться в то, как он говорит. В более широком смысле "поглаживанием" можно обозначить любой акт признания присутствия другого человека. Таким образом, поглаживание можно рассматривать как основную единицу социального действия. Обмен поглаживаниями составляет транзакцию, основную единицу социального взаимодействия.

Согласно теории игр можно сформулировать следующий принцип: любое социальное взаимодействие предпочтительнее отсутствия такового. Эксперименты на крысах подтвердили это; наличие контакта благотворно отражалось не только на физическом, умственном и эмоциональном состоянии крыс, но и на их биохимических показателях, вплоть до степени сопротивляемости организма лейкемии. Эксперименты привели к поразительному выводу: на здоровье животных одинаково благотворно сказываются как мягкое поглаживание, так и болезненный электрический удар.

Высказав эти предварительные замечания, мы можем уверенно перейти к следующему разделу.

2. СТРУКТУРИРОВАНИЕ ВРЕМЕНИ

Можно считать доказанным, что физические прикосновения ("поглаживания") для младенцев жизненно необходимы, – равно как и их символическая замена (акты признания) для взрослых. Вопрос в том, что происходит дальше. Попросту говоря, что делают люди, обменявшись приветствиями? Причем неважно, будет ли это брошенное на ходу "привет!" или восточный приветственный церемониал, который может растянуться на долгие часы. Вслед за сенсорным голодом и жаждой быть замеченным, потребностью в признании, мы обнаруживаем структурный голод или потребность в структурировании времени. Вечный вопрос подростка: "Ну и что я скажу ему (ей) потом?" Да и большинство взрослых чувствует себя не в своей тарелке, когда общение вдруг прерывается, возникает неловкая пауза, незаполненный интервал времени, когда никто из присутствующих не находит ничего интереснее, чем заметить: "Вам не кажется, что сегодня вечером стены перпендикулярны?" Извечная проблема человека – как организовать часы бодрствования, стркутурировать время своей жизни. С точки зрения Вечности наша небезупречная социальная жизнь оправдана хотя бы потому, что помогает нам сообща с этим справиться.

Когда мы приступаем к решению проблемы структурирования времени, мы в каком-то смысле занимаемся программированием. Имеются три основных вида программ: материальные, социальные и индивидуальные. Наиболее простой, привычный, распространенный и удобный способ структурирования времени – заняться каким-нибудь реальным делом, попросту говоря – работой. В данном случае нам, правда, придется употреблять термин "деятельность", поскольку в общей теории социальной психологии любое социальное взаимодействие принято считать формой деятельности.

Материальная программа включается каждый раз, когда человек сталкивается с какими-нибудь реальными препятствиями; нас она интересует только в том плане, что создает основу для "поглаживаний", признания и других, более сложных форм социального взаимодействия. Сама по себе материальная программа не решает социальных проблем; в сущности, она предназначена для обработки имеющейся у нас информации. Для того чтобы построить корабль, нужно произвести множество измерений и вычислений и отталкиваться от их результатов – если, конечно, вы всерьез хотите завершить строительство, а не просто пообщаться с себе подобными, изображая трудовую деятельность.

Результатом действия социальной программы является ритуальное или почти ритуальное общение. Главный его критерий – приемлемость на местном уровне, соблюдение того, что в данном обществе принято называть "хорошими манерами". Во всех странах мира родители учат детей манерам, то есть учат их правильно здороваться, правильно есть, пользоваться туалетом, ухаживать за девушками, соблюдать траур, а также умению вести разговор в меру настойчиво, в меру доброжелательно. Это умение соблюдать должный уровень настойчивости или доброжелательности составляет суть такта или дипломатии; некоторые из этих приемов универсальны, другие действуют только в данной местности. Например, рыгать за едой или интересоваться здоровьем жены сотрапезника одобряется или запрещается местными традициями; кстати, между двумя этими манерами поведения повсеместно наблюдается устойчивая обратная связь. Обычно там, где принято рыгать за едой, вас не спросят, как поживает ваша жена; и наоборот, там, где вас спросят, как здоровье вашей жены, рыгать не рекомендуется. Обычно формальным ритуалам предшествуют полуритуальные разговоры на определенные темы; мы будем называть их времяпрепровождением.

По мере того как люди все лучше узнают друг друга, начинает работать индивидуальная программа, которая может привести к "инцидентам". На первый взгляд, такие инциденты кажутся случайными (присутствующие так и могут их описывать), но тщательное изучение показывает, что они следуют определенным моделям, поддающимся классификации, и что последовательность событий осуществляется по негласным правилам и инструкциям. Пока дружеские или враждебные отношения развиваются согласно общепринятым нормам, эти инструкции и правила остаются скрытыми, но как только совершен незаконный поступок, они тут же проявляются – в точности как на спортивной площадке, где нарушение правил отмечается свистком или криком: "Вне игры!" Последовательность действий, подчиняющуюся индивидуальным, а не на социальным программам, мы, чтобы отличать их от времяпрепровождения, будем называть играми. Семейная жизнь, отношения супругов, деятельность в различных организациях – все это может год за годом протекать в вариантах одной и той же игры.

Утверждение, что общественная жизнь по большей части протекает в форме игр, вовсе не означает, что она "забавна" или что участники относятся к ней несерьезно. С одной стороны, даже футбол и другие спортивные игры – отнюдь не забава, и игроки обычно относятся к ним достаточно серьезно; что до азартных игр, то они могут завести игроков очень далеко, вплоть до фатального исхода. С другой стороны, некоторые авторы, например Хейзинга, включают в категорию "игр" и такие леденящие душу обряды, как пиры каннибалов. Поэтому называть "играми" такие трагические формы поведения, как самоубийство, пристрастие к алкоголю или наркотикам, преступления или шизофрению, вовсе не значит вести себя безответственно, игриво или по-варварски. Главное, что отличает игры от других видов человеческой деятельности, – это не лживость эмоций, а то, что их проявление подчиняется правилам. Это становится очевидным в тех случаях, когда незаконное проявление эмоций сопровождается наказанием. Игры могут быть мрачными и даже смертельно опасными, но социальные санкции следуют только тогда, когда нарушены правила.

Времяпрепровождение и игры являются подменой реальной жизни и реальной близости. Поэтому их можно рассматривать как предварительные переговоры, а не как заключенный союз, что и придает им особенную остроту. Подлинная близость начинается тогда, когда индивидуальное (обычно инстинктивное) программирование выступает на первый план, а социальные схемы и скрытые ограничения и мотивы отступают. Только настоящая близость может удовлетворить все виды голода – сенсорный, структурный и жажду признания. Прототипом такой близости является половой акт.

Структурный голод не менее важен для выживания, чем голод сенсорный. Ощущения сенсорного голода и жажды признания связаны с необходимостью избежать сенсорной и эмоциональной депривации, которые, в свою очередь, ведут к биологическому вырождению. Структурный голод связан с необходимостью избежать скуки, и Кьеркегор указывал на те бедствия, к которым ведет неструктурированное время. Если скука затянется, она начнет действовать точно так же, как эмоциональный голод, и может иметь те же последствия.

Индивид, обособленный от общества, может структурировать свое время двумя путями: занимаясь деятельностью или погружаясь в фантазии, уходя в себя. Любому школьному учителю известно, что индивид может уходить в себя даже в присутствии других людей. Когда индивид становится членом группы из двух или нескольких человек, возможны разные способы структурирования времени. В порядке возрастания сложности это: 1) ритуалы, 2) времяпрепровождение, 3) игры, 4) близость и 5) деятельность, которая может служить основой для всех остальных. Цель любого участника – получить как можно больше удовлетворения от транзакций с остальными участниками. Чем контактнее участник, тем большее удовлетворение он получает. Большая часть программирования социальной деятельности осуществляется автоматически. Поскольку слово "удовлетворение" в обычном его смысле трудно применить к некоторым результатам этого программирования, как, например, самоуничтожение, лучше использовать термины "вознаграждение" или "выгода".

Выгода социального контакта связана с сохранением физического и психического равновесия. Она может проявляться в освобождении от напряжения, устранении психологически опасных ситуаций, получении "поглаживаний" и поддержании достигнутого равновесия. Все эти проблемы физиологи, психологи и психоаналитики изучили достаточно подробно. Если перевести в термины социальной психиатрии, получим:

  1. первичная внутренняя выгода,
  2. первичное внешняя выгода,
  3. вторичная выгода,
  4. экзистенциальная выгода.

Первые три аналогичны "выгодам от болезни", подробно описанным у Фрейда. Опыт показывает, что плодотворнее и полезнее рассматривать социальные транзакции с точки зрения приобретаемых выгод, чем как действие защитного механизма. Во-первых, лучший способ защиты – совсем не участвовать в транзакциях; во-вторых, концепция "защиты" объясняет только два первых типа выгод, а выгоды третьего и четвертого типа при этом не рассматриваются.

Независимо от того, являются ли они проявлением деятельности или нет, наиболее благодарными формами социального контакта являются игры и близость. Длительная близость встречается редко и представляет собой исключительно частное дело. Значимые социальные контакты обычно принимают форму игр и в этом смысле являются предметом нашего исследования.



<<< ОГЛАВЛЕHИЕ >>>
Психологическая библиотека клуба "Познай Себя" (Киев)