Глава 1. ОСНОВЫ

НЕИРОЛИНГВИСГИЧЕСКОГО

ПРОГРАММИРОВАНИЯ

— А еще они рисовали ... всякую всячину ... все, что начинается на «М».

— Почему на «М»?» — спросила Алиса.

— Почему бы и нет? — ответил Мартовский Заяц. Алиса промолчала.

Л. Кэрролл

Изучение чего угодно нового — это всегда как путешествие. Путешествие в незнакомую страну. Для того чтобы оно оказалось удачным, вышедшие в путь нуждаются если и не в путеводителе, то, по крайней мере, в элементарной карте. Или хоть каком-то описании этой самой «страны пребывания» — дабы узнать, куда они собственно идут.

К сожалению, страна НЛП, путешествие по которой вы начинаете, имеет столь сложное устройство, что достаточно полный путеводитель по ней оказался бы объемом во всю эту книгу. Поэтому все, что я хочу и могу

Исцеление с помощью НЛП

39

предложить вам в данной главе, будет сводиться только лишь к некоторым описаниям особенностей «местности», по которой вам придется пройти. К весьма ограниченному набору сведений о:

•    сущности и истории нейролингвистическо-го программирования,

•    причинах его эффективности, а также

•    различиях между «картой» и «территорией», и так называемых репрезентативных системах.

1.1. Что такое НЛП

Определение нейролингвистического программирования. Говорят, что наука начинается с определений — желательно строгих и академичных. Если это так, то НЛП — не наука. Ибо представители ее очень не любят определений и вообще — теории, с некой (явно преувеличенной) скромностью утверждая, что все они—самые что ни на есть практикующие практики. Практики, которые занимаются тем, что (всего-навсего) создают модели. Модели того, как в этой самой жизни добиться двух (не очень-то важных) вещей — эффективности и счастья.

Тем не менее для любителей научной строгости я могу сообщить, что по первому, некогда встреченному мною в материалах к тренингу по НЛП, проводимого ИГИСП (автор и название его мне, к сожалению, не известны), определению, нейролингвистическое программирование — это многомерная модель структуры и функции человеческого опыта. НЛП описывает на одном уровне динамическое взаимодействие нервной системы, физиологии, языка и поведенческого программирования, т.е. тех основных компонентов, которые создают субъективный опыт. Будучи представленным как процесс, НЛП представляет собой стратегию ускоренного обучения и эффективного общения, причем бихевиориальная (поведенческая) технология является его побочным продуктом. Последняя включает набор фреймов (понятийных рамок), а также приемы и навыки развития системного познания, гибкости и компетенции. НЛП также представляет собой особое отношение (кмиру, жизни и к себе), в основе которого лежит стройная система убеждений и предположений относительно масштабов человеческих возможностей, процессов общения и изменений.

Ну и как вам это определение? Как говорится, красиво, но непонятно? Совершенно с вами согласен. И потому спешу обрадовать вас, сообщив, что в книге Дж. О'Коннора и Дж. Сеймора «Введение в НЛП» приводится более простое (и немного мною дополненное) определение, согласно которому нейролингвистическое программирование — это искусство и наука о личном мастерстве. Это практическое руководство, позволяющее добиться тех результатов, к которым мы стремимся в этом мире. Это описание того, что создает различия между выдающимся и обычным, выдающимися и обычными людьми. И это система приемов, техник и технологий, позволяющая использовать колоссальные возможности человеческого Разума.

Уже интереснее, хотя все еще не до конца понятно? А стоит ли все это понимать? Лично мне для того, чтобы раз и навсегда разобраться в том, что такое НЛП, хватило простой метафоры. Когда вы покупаете какую-нибудь сложную вещь — телевизор, компьютер и т.п., вы в обязательном порядке требуете инструкцию по пользованию этой самой вещью. Иначе вам просто не удастся воспользоваться всеми возможностями, которые заложены в любом сложном изделии. Так как же жаль, что Мать-Природа, снабдив нас такой прекрасной вещью, как мозг (дифирамбы в адрес этого потрясающего изделия см. дальше), то ли забыла, то ли не захотела приложить к этому изделию подробную инструкцию по пользованию. Так вот, нейролингвистическое программирование — это паука (все-таки — наука!), которая как раз к разрабатывает инструкции по использованию возможностей человеческого мозга. Если хотите, инструкции по управлению мозгом — своим и чужим.

Подход НЛП к возможностям человеческого мозга. С точки зрения НЛП (и многих других «продвинутых» психотехнологий), человеческий мозг можно уподобить (только уподобить!) уникальному биокомпьютеру совершенно фантастической мощности. Представьте, например, что вы стали счастливым обладателем компьютера «Pentium» с весьма мощным процессором. Предположим, что тактовая частота этого суперпроцессора — 400 мегагерц, что соответствует быстродействию в четыреста миллионов операций в секунду. А теперь вообразите, что вы на время решили отключить свой собственный мозг и подключить вместо него «Pentium-400». Знаете, что получится в результате? Да ничего хорошего. Вы просто-напросто умрете. Ибо для решения любой задачи, с которой ваш мозг справляется за одну минуту, «Pentium-400» понадобится сто лет!

Однако весь этот супер-супер-супер-...-супер биокомпьютер работает вхолостую. Как тот же «Pentium» у начинающего пользователя, который применяет его исключительно для того, чтобы играть в DOOM и прочие компьютерные безобразия. Ученые сильно расходятся в вопросе о том, насколько именно мы используем колоссальные резервы своего мозга. Но даже самые оптимистичные из них утверждают, что не более чем на 10 %! Я лично считаю, что с десятипроцентным коэффициентом полезного действия работает только мозг гения. Обычный же человек не использует и 3 % своих возможностей...

Самое любопытное, что, говоря о возможностях мозга, ученые вовсе не имеют в виду только лишь «скоростные» его характеристики, сиречь быстродействие. Речь идет еще и о колоссальном, дарованном каждому из нас запасе информации, который мы практически не используем — как ребенок, обладающий энциклопедией, но упорно и глупо старающийся все узнать самостоятельно. Совсем недавно — в 1998 году — британские неврологи обнаружили, что мозг человека у лее содержит весь объем сведений о Мироздании. Но это как бы негатив, который надо спроецировать на «фотобумагу» нашего сознания и должным образом проявить. К сожалению (я продолжу вышеприведенную аналогию), мы все представляем из себя бракованные фотографии. Кому-то не хватило выдержки в «засветке» позитива, кому-то — во время проявления отпечатка. А кто-то просто не удосужился как следует зафиксировать то, что уже начало проявляться...

Так что без всякой ложной скромности вслед за уже упоминавшимися Дж. О'Коннором и Дж. Сеймором можно утверждать, что НЛП — это наука о человеческом совершенстве. Ибо она изначально была ориентирована не на создание неких теорий, а на процесс обнаружения и выявления моделей и способов использования собственного мозга, каковые применяли и применяют выдающиеся личности в любой области человеческой деятельности для достижения выдающихся результатов. Процесс, с помощью которого извлекается эта «выдающестность», называется моделированием, и хотя сам по себе он достаточно сложен, полученные с его помощью модели весьма просты и легко переносимы. То есть могут использоваться всеми без исключения представителями вида Homo Sapiens. И во всех без исключения областях человеческой деятельности.

История нейролингенетического программирования. Весьма любопытно, что такое вот ненасытное стремление к моделированию человеческого совершенства было заложено в нейролингвистическом программировании изначально — с момента создания этой науки. История этого создания давно уже стала чем-то вроде предания, и потому я позволю себе изложить ее в соответствующем виде (т.е. не ручаясь за абсолютное соответствие истине).

Итак, однажды в Америке (в Калифорнии) и давным-давно (в начале семидесятых) жили-были два весьма шустрых молодых человека—лингвист Джон Гриндер и психолог Ричард Бэндлер. Обоих сильно интересовала психотерапия, но попытки обучиться ей на всяческих курсах и семинарах произвели на этих парней удручающее впечатление (жаль, что объем этой книги не позволяет мне привести если не все, то хотя бы часть анекдотов, в которых Ричард и Джон ехидно, но очень аргументировано высмеивают мифы и благоглупости академических психологов, психиатров и психотерапевтов). И тогда они приняли гениальное по своей простоте решение: учиться надо не у идей, а у людей. То есть для того, чтобы стать хорошим психотерапевтом, можно (а может быть — нужно?) не усваивать некий набор теоретических сведений и представлений различных школ человековедения, а изучить практические способы и приемы эффективных исцеляющих действий, каковые применяют действительно успешные целители человеческих душ (чтобы научиться хорошо делать что-то, нужно учиться этому у того, кто делает это что-то хорошо — не правда ли, гениальная идея?).

В качестве «моделей психотерапевтического совершенства» Гриндер и Бэндлер выбрали трех выдающихся психотерапевтов. Кудесника исцеляющих вопросов, основателя гештальт-терапии Фрица Перлза. Уникального психотерапевта, признанного «разрешателя» безнадежных семейных взаимоотношений Вирджинию Сэтир. И необыкновенного гипнотизера, создателя совершенно новой школы гипноза Милтона Эриксона.

Немного позднее в число этой моделируемой «святой троицы» вошел еще один человек — английский антрополог, а также специалист по коммуникации и теории систем Грегори Бэйтсон. И может быть, даже не способы действий, но принципы мышления и идеи этого выдающегося ученого сделали нейролингвистичес-кое программирование тем, чем оно есть сейчас — системным знанием о возможностях человека.

Однако в основе все-таки и прежде всего была практика. Изначально ни Гриндер, ни Бэндлер не собирались создавать новую школу терапии. Они просто хотели определить приемы и способы, применяемые выдающимися психотерапевтами, дабы изучить их самим и передать другим. Ни Джона, ни Ричарда не интересовал вопрос создания некой единой теории — они всего-навсего отбирали модели успешно работающей на практике терапии. Да и о какой единой теории могла идти речь, если все выбранные ими великие психотерапевты относились к различным теоретическим школам и просто, что называется, были яркими индивидуальностями! Однако по мере моделирования деятельности Перлза, Сэтир и Эриксона остановилось все более ясно, что эти, так сильно отличающиеся друг от друга, психотерапевты используют удивительно похожие приемы и способы воздействия на пациентов. И однажды (по прошествию нескольких лет) количество (как ему и положено по законам диалектики) перешло в качество. Весной 1976 года Гриндер и Бэндлер скрылись от окружающих в небольшом бревенчатом домике в горах неподалеку от Санта Круз. И после 36-часового мозгового штурма, собрав и выстроив все, что они узнали, два этих тогда еще молодых человека откупорили бутылку вина и спросили сами себя: как мы это назовем?

Смысл названия «НЛП». И родилось теперь уже знакомое вам, но все-таки не очень удачное (хотя бы в силу своей громоздкости) словосочетание — «нейролингвисти-ческое программирование». Неудачность его, пожалуй, более всего заключается в том, что большинство в первый раз услышавших этот термин людей начинает думать, что НЛП — это либо что-то из неврологии, либо нечто из лингвистики, либо вообще относится к компьютерному программированию. А ведь согласно все тем же Дж. О'Коннору и Дж. Сеймору в их книге «Введение в НЛП», в основе создания этого названия лежали три очень простые, но весьма важные идеи, четко выражающие суть НЛП. Часть «ней-ро» представляла воистину фундаментальную (шутка!) идею о том, что любые поведение и деятельность имеют своим началом чисто неврологические процессы в наших собственных голове и теле. «Лингвистическая» часть напоминала о том, что язык дан нам не только для того, чтобы показывать его лечащему врачу (еще одна шутка), но и для того, чтобы организовывать и упорядочивать наши мысли и действия, а заодно и вступать в общение с другими людьми. Ну а часть «программирование» просто указывала на способы (программы), с помощью которых мы организуем себя (а мозг — нас), дабы получить какие-либо результаты.

Не старайтесь пока разобраться в вышеизложенном по НЛП — все это скоро станет вам простым и понятным самым естественным образом (если вы, конечно, дочитаете до конца эту книгу). Завершая же изложение истории нейролингвистического программирования, просто сообщу вам, что в 1977 году Гриндер и Бэндлер провели в Америке серию очень успешных семинаров. И оттого именно этот год полуофициально считается годом рождения НЛП.

Практическое применение нейролингвистического программирования. В 1997 году НЛП отметило свое Двадцатилетие. Не слишком большой срок даже в масштабах короткой человеческой жизни. Но я не знаю ни одной науки, которая развивалась бы столь стремительно. И так решительно осваивала бы все новые области человеческой деятельности, дабы довести их до блеска и совершенства. Упомянем только три из этих областей — психотерапию, обучение и медицину.

Если говорить о психотерапии, то о том, что ней-ролингвистическое программирование — это изначально (по методам и истории создания) эффективная психотерапевтическая практика, вы уже знаете. Но даже не подозреваете о том, насколько она эффективна. В ортодоксальной психотерапевтической науке существуют вполне определенные представления о сроках лечения пациентов. Под краткосрочным в ней понимается ну очень быстрое исцеление пациента — примерно за тридцать сеансов. Так вот, в нейролингвистическом программировании для решения весьма серьезных проблем человека в среднем тратится три сеанса! А избавление от некоторых неприятностей типа психотравм и возникающих на их почве фобий (от аварий до изнасилований) вообще делается за один сеанс! Ну а буде «все болезни от нервов», то в контексте нашей книги психотерапевтическая часть НЛП нам очень и очень пригодится... Никогда не забуду свою первую пациентку — шестидесятилетнюю женщину, у которой после шунтирования мозга «во избавление» от мозговой водянки наступила совершенно черная «сухая» депрессия — без мыслей, эмоций и чувств, если не считать одного-единственного желания: скорее бы умереть. Ко мне — тогда еще начинающему энэлперу — она обратилась просто от отчаяния, так как многомесячное лечение у психиатров и невропатологов ничего не дало. Для того чтобы «возродить ее к жизни» (это ее, а не мои слова), мне понадобилось пять сеансов...

В области обучения (не педагогики, а именно обучения — причем чему угодно) нейролингвистическое программирование также успело себя зарекомендовать с наилучшей стороны — особенно по части «эффективной краткосрочности». Приведу одну только историю, подтверждающую вышесказанное.

В книге «Исцели свое тело» Л. Хэй описывает, как Э. Робине, Мастер НЛП, однажды пришел к некоему йогу, обучавшему огнехождению (знаете, наверное, что есть такие чудаки, которые бегают по горящим углям и при этом, как ни странно, не получают никаких ожогов), и поинтересовался, за какое время он мог бы научиться этому своеобразному искусству. На что йог ответствовал, что для того, чтобы пройти хоть раз по углям, потребуются годы тренировок и медитаций. Такого времени у Робинса не было, и тогда он то ли уговорил, то ли попросту «купил» этого йога на несколько часов индивидуальной работы. Все это время он посвятил не обучению огнехождению, а моделированию этого действительно любопытного процесса. И вскоре спокойно прошел по раскаленным углям, а чуть позднее открыл семинар, на котором всего за полдня обучал всех желающих шлепать босиком по этой, мягко говоря, малокомфортной поверхности. Но если Э. Робине с помощью нейролингвистического программирования обучил сначала свой, а потом уже и чужие организмы индифферентно-равнодушно реагировать на столь болезненные условия, сохранять здоровье своих ступней в невыносимой и чреватой сильнейшими ожогами ситуации, то не кажется ли вам, что точно так же можно смоделировать и иной, когда-то знакомый вам физиологический процесс — ваше собственное здоровье? Которое все мы основательно подутрачиваем от обжигающего воздействий нашей нелегкой жизни...

Собственно, в последнем абзаце, весьма лихо играя словами, я подвел вас к третьей области НЛП-совершенствования — не столько даже медицине, сколько восстановлению здоровья, исцелению от пусть даже очень тяжелых болезней. Распространяться об этом не буду — в конце концов именно программам психосоматического исцеления и посвящена эта книга. Ну а что касается примеров, то надеюсь, что приведенные в начале этой книги описания излечения такой смертельно опасной болезни, как рак, оказались достаточно убедительны. Так что я закрываю тему о возможностях нейролингвистического программирования и приступаю к ответу на вопрос о причинах этих возможностей.

Но прежде — несколько упражнений, которые я настоятельно рекомендую вам проделать (так же как и все остальные). Проделать, несмотря на то, что некоторые из них покажутся вам странными и не имеющими прямого отношения к волнующему вас предмету — вашему драгоценному здоровью. Дело в том, что сущность рекомендуемой мною системы психосоматического исцеления как раз и заключается в специально разработанной системе упражнений. А результат воздействия этой самой системы целиком и полностью определяется тем, насколько последовательно и тщательно вы упражнялись. Без выполнения упражнений влияние от изучения этой книги на ваше здоровье будет примерно таким же, как воздействие беглого прочтения руководства по каратэ, ушу или айки-до на ваши навыки самозащиты. То есть, мягко говоря, незначительным.