Умение делать внушения имеет огромное значение в нашей работе и позволяет нам стать экспертами в гипнозе. Внушения оказывают прямое или косвенное воздействие на мышление пациента и подразделяются на ряд подтипов. На схеме представлена классификация внушений. Выделяют три типа внушений: прямые, косвенные и открытые.

Прямые внушения……….Косвенные внушения……….Открытые внушения……….

явные……….последовательность ……….мобилизирующие

……….принятия

закамуфлированные……….импликация……….ограниченно‑открытые

постгипнотические……….задавание вопросов……….охватывающие

……….негативные……….все возможности класса

……….парадоксальные……….

……….контекстуальные……….

……….сложные, или составные……….

……….трюизмы……….

……….внушение отсутствием

……….упоминания……….

……….внушения, связанные

……….со временем……….

……….импликации……….

……….аллюзии……….

……….метафоры……….

Прямые внушения используются в основном в традиционном гипнозе. Они применяются и в новом гипнозе, но не часто. Конечно, вы не раз встречали терапевтов, которые говорили: «Я досчитаю до пяти, и на счет пять ваши глаза закроются и вы погрузитесь в глубокий сон». Наверняка вам знакомы гипнотерапевты, внушающие в трансе человеку, который боится ездить на автобусе или в метро: «И теперь, начиная с этого момента, вы очень спокойно будете ездить в метро». Это и есть прямое внушение. Так работали в начале века, особенно представители французской школы гипноза. И надо сказать, что в отдельных случаях это давало хорошие результаты, но чаще вызывало сопротивление, а иногда и усугубляло проблемы пациента.

А нам, терапевтам, следует помнить латинское предписание: «Не навреди». Поэтому прямые внушения лучше не использовать, за исключением некоторых случаев. Например, ими можно воспользоваться в случаях экстренной помощи. В частности, когда у человека острая боль и надо быстро сделать анестезию какой‑то части тела. Если будет время, я покажу вам видеозапись случая, в котором использовались прямые внушения. Например, фрагмент фильма, в котором пациентке удаляют под гипнозом 12 зубов. Когда удаляли шестой зуб, у нее началось кровотечение. Я не знаю, насколько глубоко она была погружена в транс, но достаточно было ей сказать: «Мадам, больше не кровоточите, пожалуйста», – как кровотечение остановилось.

Это похоже на магию, которую я наблюдал у африканцев и индейцев, а также на Дальнем Востоке у народов, которые я хорошо знаю. Но если на Дальнем Востоке или в Африке способность человека воздействовать на людей называют магией, то я называю ее гипнозом. А для меня это один и тот же процесс, который, хотя и запускается разными средствами, приводит к одному и тому же результату. Я также использую прямые внушения в некоторых случаях легких нарушений. Но обычно я делаю это лишь после того, как удостоверюсь, что за фасадом предъявленных симптомов не скрываются психотические нарушения.

Вот еще один пример из моего личного опыта. В 1989 г., как я припоминаю, была 200‑я годовщина Французской революции, и 14 июля в Париже был большой праздник. А за два дня до праздника, 12 июля, ко мне на консультацию пришел приятный молодой человек 30 лет, служащий банка. Он жаловался на то, что ему очень мешает застенчивость. Он рассказал также, что хотел бы измениться. Когда ему было примерно 17‑18 лет, он пробовал ухаживать за девушками, но терпел одну неудачу за другой. И с тех пор он не мог избавиться от представления, что не сможет общаться с женщинами. Он стеснялся подходить к девушкам и молодым женщинам, что ограничивало его жизнь. Он хотел бы жениться, но не мог, потому что представлял себе, что женитьба произойдет, как в сказках про добрых фей.

Я задал ему много вопросов и обнаружил, что он умен, образован, что у него действительно хорошо структурированное мышление. Имея опыт работы в психиатрии, это достаточно легко увидеть. И я сказал себе, что этому молодому человеку не нужен развернутый гипнотический сеанс с косвенными внушениями, а можно использовать прямые внушения. И просто по ходу беседы я навел очень‑очень легкий транс и прямо внушил ему, что через 2 дня, 14 июля, он пойдет на Елисейские поля, где будет много народу, и сможет поразвлечься там. Он будет подходить к девушкам, выбирая при этом красивых, и обращаться к ним с вопросом: «Мадемуазель, не хотите ли выпить со мной чашечку кофе на террасе?»

И поскольку ему нужно было выбрать красивую девушку, возникала большая вероятность провала. Но это не имело значения. Моя задача заключалась в том, чтобы побудить молодого человека подойти к девушке и задать ей вопрос. И даже лучше, если ему откажут. Почему? Потому что каждая чашечка кофе на террасе кафе на Елисейских полях стоит примерно 4 доллара, на двоих 8 долларов. И, пытаясь предостеречь его, я напомнил о том, чтобы в кармане у него было около 30 долларов. Кроме того, я сказал, что ему нужно сделать не менее четырех удачных попыток, но и не больше четырех, поэтому не следует брать с собой больше денег. И заметил, что это очень важно.

«Да, я понимаю», – ответил он. Он действительно понимал, так как работал в банке: человек, работающий в банке, очень хорошо умеет считать деньги. «А потом вы вернетесь и расскажете мне, сколько было у вас неудачных попыток, – попросил я, – мне это будет очень интересно».

Он сделал так, как я сказал, но взял с собой 20 долларов: ведь брать с собой 30 долларов все‑таки рискованно. И само по себе это было уже хорошим признаком. Первая же молодая девушка, к которой он подошел, приняла его предложение. Они пошли в кафе. Но вскоре, хотя девушка и хотела продолжить беседу, он, сославшись на то, что у него есть дела, извинился и ушел.

Он перешел на другую сторону Елисейских полей, чтобы случайно еще раз не столкнуться с той же самой девушкой, приглядел другую красивую девушку и обратился к ней с тем же предложением. И она тоже согласилась. Молодой человек страшно обрадовался, но вместе с тем и несколько забеспокоился, ведь денег у него почти не осталось. Но так как он нашел игру интересной, то решил ее продолжить.

В третий раз он встретил отказ, но счел, что это совершенно нормально, более того, даже испытал облегчение, потому что денег в кармане было уже мало. И поскольку он решил попробовать в четвертый раз, то на случай, если девушка согласится, ему нужно было запастись деньгами. Он подошел к банкомату, снял с банковской карточки 30 долларов и возобновил игру.

И теперь только третья попытка удалась. Но на этот раз девушка оказалась столь симпатичной, что он провел с ней всю вторую половину дня. Вскоре мой пациент женился, правда, не на этой, а на другой девушке, и переехал в деревню. И с тех пор каждый год 14 июля я получаю от него открытку с пожеланием выпить за его здоровье. Вот пример использования прямого внушения. Этот случай можно отнести скорее к примеру поведенческой психотерапии, в ходе которой используется прямое внушение.

Закамуфлированное прямое внушение. В нем что‑то предлагается открыто. Вместе с тем желательная реакция (то, что мы хотели бы, чтобы произошло) скрыта и будет исходить от самого пациента. Такое прямое внушение мы часто используем, поскольку оно адресуется к ощущениям, испытываемым самим пациентом. Оно вызывает гораздо меньше сопротивления, чем открытое внушение, и облегчает запуск бессознательных процессов пациента, а также его обучение трансу. Например, пациенту, обратившемуся по поводу болей и находящемуся в трансе в приятном воспоминании, обретающему приятные ощущения, связанные с ним, вы можете сказать: «Эти приятные ощущения, которые вы вспоминаете, через некоторое время заменят другие ощущения». Таким образом, вы сделали прямое внушение, которое непосредственно относится к его проблеме. Однако человек не полностью отдает себе отчет в этом, потому что оно закамуфлировано, скрыто.

Проблема окончания сеанса

Третий вид прямого внушения – это постгипнотическое внушение. Его систематически использовали в традиционном гипнозе. Во время сеанса человеку говорили: «Когда вы проснетесь, вы будете делать то, вы будете делать это». Бернгейм, знаменитый французский гипнотерапевт конца XIX века, работавший в Нанси, любил внушать своим пациентам в трансе: «Завтра в полдень вы пойдете на площадь Станислава (большая площадь в этом городе), где вы трижды откроете и закроете ваш зонтик. И некоторые пациенты так и поступали. И горожане знали, что люди, которые в прекрасный солнечный день трижды открывают и закрывают зонтик на площади Станислава, – это пациенты Бернгейма. Теперь таких внушений больше не делают по многим причинам. Прежде всего потому, что нельзя быть полностью уверенным в том, что человек, ведя себя таким образом, выполняет указания гипнотизера.

Я припоминаю случай, который произошел со мной, когда я обучался традиционному гипнозу. В ходе одного упражнения я был клиентом. Мой терапевт, опытный специалист, погрузил меня в транс. И во время транса он сделал мне следующее постгипнотическое внушение. Он сказал, что, когда я вернусь на теоретическую часть курса, я сниму ботинки и носки и буду продолжать обучение с босыми ногами. И хотя в дальнейшем мой терапевт не спускал глаз с моих ботинок, буквально был заворожен ими, ботинки остались у меня на ногах. Постгипнотическое внушение не вызвало ожидаемой реакции. Этот опыт запомнился мне, потому что я твердо знаю, что действительно был в трансе, но я не принял это внушение. И тем не менее я думаю, что его можно использовать.

Для того чтобы постгипнотическое внушение действительно сработало, я обычно делаю так. В трансе я говорю человеку: «Вы будете делать это упражнение дома, это научит вас самогипнозу. А после окончания транса я говорю ему снова: „Ну а теперь дома вы сядете так, как сидели здесь, и сделаете то, что мы с вами сделали здесь. Вы закроете глаза и будете слушать окружающие вас звуки. Вы удостоверитесь в вашем положении. Вы обретете первое воспоминание. Вы обретете цвета, звуки, ощущения и, наконец, эмоции, сопутствовавшие ему“.

В этом месте работы я всегда «ставлю» воображаемое кресло и прошу человека найти второе воспоминание. И говорю примерно так: «Вы найдете второе воспоминание и исследуете его так же, как и первое. Последняя часть работы будет несколько отличаться от того, что мы с вами делали здесь. А именно: после того, как вы сделаете глубокий вдох, вы возьмете тетрадь и напишете несколько строк о втором воспоминании».

И к следующей встрече мои пациенты обычно делают упражнение по самогипнозу три‑четыре‑пять раз. Они записывают в блокноте свое второе воспоминание и приносят мне эти записи. И вместе с ними мы читаем их и комментируем. Такие записи очень интересны. Как правило, в них содержатся собственные метафоры пациентов, которые мы можем использовать в нашей последующей работе. Итак, если я собираюсь сделать постгипнотическое внушение, то делаю его в ходе сеанса, а затем повторяю после того, как пациент реориентировался.

Вопрос: Я не помню, кто это говорил, может быть, Жан Годэн, что постгипнотическое внушение срабатывает в течение 20 минут после того, как человека вывели из транса.

Жан: Я не совсем согласен с этим. И это нормально. Поскольку я не теоретик, то всякий раз, когда мне предъявляют то или иное теоретическое положение, я пытаюсь его опровергнуть. Я не думаю, что было бы правильным утверждать, что именно в течение 20 минут после окончания сеанса пациент все еще спит или не спит и, соответственно, что только в это время гипнотическое или постгипнотическое внушение активно или не активно. Я скорее убежден в противоположном. В противоположном чему, вы не знаете, потому что я пока не сказал.

Здесь возникает очень важная проблема, о которой мы еще не говорили, – проблема окончания сеанса. В начальном курсе обучения гипнозу вам наверняка говорили, что наведение транса важно, что внушения очень важны, но что окончание работы едва ли не самая важная ее часть. А насколько правильно вы завершите сеанс, зависит от того, насколько вы владеете техникой. В моей книге несколько страниц посвящены окончанию наведения и тому, как завершать терапевтический сеанс. Я считаю, что это самая важная теоретическая часть книги. Я подробно останавливаюсь на предосторожностях, которые надо иметь в виду, выполняя эту работу. Так много нужно было сказать об этом, что там даже места на картинку не хватило. А теперь я расскажу вам еще одну историю, которая произошла со мной.

Я проводил сеанс гипноза с одним моим давним знакомым. Сеанс прошел очень‑очень хорошо. В то время я еще был не очень опытным специалистом в гипнозе, и я сделал окончание так, как умел его делать тогда. В конце сеанса я спросил моего знакомого, все ли в порядке. Он ответил, что да. Внешне все выглядело нормально. Сеанс длился довольно долго. Как мне казалось, я хорошо проделал свою работу. Он посмотрел на свои часы, увидел, что опаздывает, и попросил у меня разрешения позвонить. Разумеется, я разрешил. Он набрал номер. Ответил сын. И он сказал: «Привет, Мишель, позови папу».

И я понял тогда, что дело неладно. Он позвонил своему сыну и попросил пригласить к телефону самого себя. Прежде чем он сам сообразил, что сказал что‑то не то, прошло секунд десять. Он сказал сыну, что немножко задерживается, и положил трубку. Потом попрощался со мной и вышел. Я не стал провожать его, так как он ходил ко мне 10 лет и хорошо знал расположение моего кабинета. Дверь моего кабинета выходит в коридор. Я говорю вам это на всякий случай: вдруг вы ко мне приедете, чтобы с вами не случилось то же самое. Если вы выйдете из кабинета и пойдете по коридору налево, то окажетесь на бульваре. Если же вы повернете направо, то упретесь в лестницу, ведущую в подземный гараж. Дверь гаража снаружи легко открывается и закрывается, но изнутри, если нет ключа, дверь никак не открыть. Мой знакомый вышел, спустился по лестнице и провел 2 часа в моем гараже, пока я не закончил консультацию. Через 2 часа я нашел его сидящим на моей машине, он ждал меня. Мы поднялись в мой кабинет, он еще раз позвонил сыну, чтобы сказать, что задерживается.

Тогда я понял, что плохо выполнил свою работу, и в дальнейшем много думал об ее окончании. Действительно, выводить из транса следует очень‑очень умело, и если пациент пришел в ваш кабинет в состоянии, в котором несколько доминировало левое полушарие, нужно, чтобы он и ушел в таком же состоянии. Когда мой знакомый пришел ко мне, у него несколько доминировало левое полушарие. Во время транса доминирующим стало правое полушарие, и после транса оно у него еще очень сильно преобладало. И это нехорошо. То, что произошло, было не его ошибкой. Это была моя вина.

Я думаю, что проблема окончания сеанса чрезвычайно важна. В самом деле, традиционные гипнотерапевты обычно очень быстро заканчивали сеанс гипноза, но делали это намеренно. Если вы почитаете книги по традиционному гипнозу, то обнаружите, что терапевты оставляли людей в гипнозе иногда на дни и даже на недели. Психиатры знают, что это может создать проблему множественной личности. Вам наверняка известно имя Жанэ – знаменитого французского психиатра. Он много писал о том, как заканчивать сеанс гипноза. Итак, конечно, можно сделать плохое окончание, и тогда человек надолго останется под влиянием гипноза: на 20, 30 минут, а может быть, и на день или два. Но это традиционный гипноз.

Как я уже говорил, когда начинаешь наведение транса, то входишь в священное пространство и время, тогда происходит настоящее служение. И в конце гипнотического сеанса ты покидаешь это священное время и пространство, чтобы вернуться в мир наших повседневных возможностей и проблем уже обогащенным опытом, который ты извлек за то короткое время, что был в нем.

Теперь о косвенных внушениях. В моей книге для иллюстрации косвенных внушений я привожу фотографию Мерилин Монро. Как у любого внушения, у косвенного тоже есть точные цели. Особенно часто косвенные внушения используются при наведении транса. Но и в терапевтической части сеанса они также могут использоваться. Как и всякие внушения, они несколько манипулятивны. Но терапевтам нужно стараться быть как можно менее манипулятивными.

Одну из форм косвенного внушения называют последовательностью принятия. Построить его просто. Достаточно сделать подряд несколько утверждений, являющихся истинами, которые нельзя отрицать, соединить их связками и закончить именно тем предложением, которое нам хотелось бы, чтобы пациент принял.

Приведу пример. Вы знаете, что вы сидите, и вы в России, и ваши ноги на полу, и вы ощущаете атмосферу этой комнаты. Пока что вы не можете сказать мне «нет»… И вы проделаете работу в трансе. Это техника часто используется и в повседневной жизни.

Вам наверняка известен и пример, который любил приводить Эриксон. Он рассказывает о своем 20‑летнем сыне, который умел водить машину. Но у Эриксонов была только одна машина – машина отца. И вот как‑то вечером сын собирался на танцы в соседний город, и ему очень хотелось выпросить у отца машину. Но так как Эриксон был достаточно строгим отцом, сын не был уверен, что он позволит ему взять машину. Но к несчастью для Эриксона, его дети прекрасно знали его техники, потому что были излюбленными его клиентами. Бетти Элис Эриксон об этом, конечно, рассказывала.

И сын, вместо того, чтобы прямо попросить у отца ключи и услышать отказ, сказал ему следующее: «Сегодня вечером мои друзья собираются на танцы в соседний город. Жаль, что это так поздно, потому что уже не будет автобусов, чтобы вернуться. И на поезде я не смогу приехать: есть поезд туда, но обратного уже не будет. Конечно, мой друг Джон мог бы подвезти меня, но он живет в другом конце города, и потому, чтобы завезти меня, ему потребуется три четверти часа. И еще полтора часа, чтобы потом самому добраться до дома. Уже будет слишком поздно… И я не знаю, что он подумает обо мне, если я попрошу его об этом: ведь из‑за меня он так поздно вернется домой…»

Эриксон прервал его словами: «Подожди, на, возьми ключи». Это была последовательность принятия.

Я говорил вам о тех маленьких упражнениях, полезных для обучения гипнозу, которые помещены в конце каждой страницы моей книги. Кто‑нибудь их делал?

Например, такие упражнения. Опишите три следующие ситуации. Первая – работник просит у своего патрона прибавку к жалованию. Подросток просит у своих родителей разрешения вернуться домой поздно. Ученик, записываясь на семинар по гипнозу, просит о скидке в оплате. Нужно придумать последовательность принятия для каждой из этих трех ситуаций. Я приведу примеры последовательности принятия в отношении двух ситуаций, но не сейчас, а когда вы немножко подумаете… Продолжаем.

«Не думайте о розовом слоне»

Об импликации говорят, когда за состоявшееся выдается действие, которое может произойти. Эриксон любил говорить своим пациентам: «Я прошу вас не входить в транс до того, как вы удобно устроитесь в кресле». Или можно сказать: «Как вы думаете, ваши глаза закроются до или после того, как ваша рука дотронется до лица?» Так я говорю обычно, когда провожу левитацию. Таким образом, дается внушение закрыть глаза, но время совершения этого действия не уточняется. Вы знаете, что мы можем прямо предложить пациенту закрыть глаза, и он их закроет, если захочет, если ему так удобно. Но можно использовать косвенное внушение, чтобы «помочь» пациенту закрывать глаза. Я, например, не смущаюсь, когда пациент работает в трансе с открытыми глазами. Но чаще ему удобнее работать с закрытыми глазами. Импликации очень часто встречаются в повседневной жизни. И вы можете поразвлечься, отслеживая их, в частности, в речах политических деятелей.

Следующий тип косвенного внушения – это задавание вопросов, посредством которых делаются определенные предложения. Я лично нахожу эту манеру посланий другим очень элегантной. Можно привести такой пример: «Интересно, сколько времени понадобится вам для того, чтобы войти в транс, когда ваше дыхание станет более спокойным?» Эта форма косвенного внушения особенно часто используется в повседневной жизни. Например, муж может сказать жене: «Ты посмотришь со мной телевизор, после того как вымоешь посуду?» А жена ему отвечает: «Ты с собакой выйдешь сейчас или попозже?»

Другая разновидность косвенного внушения – парадоксальное негативное внушение – выражается через просьбу не делать что‑либо. Например, я говорю вам: «Не думайте о розовом слоне». Такие внушения важны и совершенно безопасны. Они очень активируют динамику транса. Вам нет необходимости расслабляться еще больше. Говоря это, вы немножечко выделяете слово «расслабляться». Этого будет достаточно для того, чтобы через несколько секунд действительно наступило расслабление.

Двойная связка. На примере двойной связки вы можете увидеть, что некоторые внушения относятся одновременно к нескольким типам. Внушение может быть и двойной связкой в форме вопроса, его можно поместить в последовательность принятия, а можно переделать в открытое внушение, как мы увидим вскоре.

Двойная связка строится следующим образом. Вы предлагаете два утверждения, в которых фактически речь идет об одном и том же. Бейтсон и Вацлавик считают, что двойная связка лежит в основе большинства психологических проблем наших пациентов, и в первую очередь проблем, связанных с межличностными отношениями, прежде всего внутрисемейными. Это как раз то, что называется патологической двойной связкой. Например, женщина предлагает своему мужу сразу два галстука – голубой и красный. Такое предложение само по себе уже странно. «Это неспроста, – думает муж, – она что‑то замышляет». И на следующий день, когда человек надевает синий галстук, жена ему говорит: «А, значит, красный галстук тебе не нравится?» Это и есть патологическая двойная связка. Человек уже не знает, что делать. Он в растерянности, заблокирован. И в конце концов он решит носить сразу оба галстука вместе. А через 6 месяцев окажется в психиатрической больнице. Мы используем этот стереотип мышления, хорошо известный пациентам. Его часто применяют подсознательно в повседневной жизни, а может быть, и сознательно тоже.

Вот примеры. Я не знаю, появится ли ощущение легкости в правой или в левой руке. Вы предпочитаете транс легкий или средний? Вы мне заплатите наличными или чеком?

Предлагаю вам сделать упражнение. Сегодня вечером спросите вашего супруга или ваших детей, будут ли они мыть посуду в перчатках или без?

Контекстуальное внушение используется для того, чтобы пациент услышал то, что он еще не готов услышать. Самый простой способ сделать так – выделить слова, произнося их с некоторыми различиями в интонации и выдерживая паузы после этих слов.

В сложном или составном внушении два предложения, даже не имеющие логической связи, объединяются координирующей связкой и благодаря этому взаимно усиливают друг друга. Сложное внушение может отчасти напоминать то, что я говорил о диссоциативной работе. Действительно, диссоциация строится по той же схеме, что и сложное внушение: первое утверждение, связка, второе утверждение. Но при диссоциации, несмотря на то, что одно предложение адресуется сознанию, а другое бессознательному, они должны быть связаны логически. И если диссоциация применяется при наведении транса, то сложное внушение используется в самом трансе, когда проводится терапевтическая работа. А поскольку в трансе логическая сторона мышления пациента приглушена (доминирует правое полушарие), можно позволить себе быть немного нелогичным. Например: «В то время как вы меня слушаете и ваше дыхание становится немного спокойнее». Между этими двумя частями предложения, как видите, нет абсолютно никакой связи. Однако это внушение может повлечь за собой успокоение дыхания вашего клиента. Или другой пример. «Вы можете позволить вашему дыханию стать более спокойным, – пауза – потому что определенное чувство комфорта может появиться, поскольку – пауза – вы сидите здесь».

Другая форма косвенного внушения – трюизм. Трюизм – высказывание банальности, почерпнутой из повседневной жизни. И одного только упоминания этого зачастую бывает достаточно, чтобы вызвать у клиента желательную реакцию.

Примеры:

«Когда сидишь удобно, можно расслабиться».

«Каждый человек входит в транс по‑своему».

«Дверь должна быть либо закрытой, либо открытой».

«И это утверждение представляет интерес для пациента, потому что прежде он никогда не задумывался над этим».

Значит, думают они, существуют не только наши проблемы, есть и другие, о которых мы не думали. Но в следующий раз, когда клиенты будут входить в дверь, они вспомнят это утверждение. И на 5 секунд они забудут о своей настоящей проблеме, пока будут рассуждать об этой проблеме, о том, так ли это или нет. А мы тем временем попросим их пройти через множество дверей. Можно использовать пословицы и поговорки.

Внушение отсутствием упоминания

В нашей с Шарлем Жюсленом книге для иллюстрации этого типа внушения приводится изображение дирижера. Поскольку дирижер дирижирует, он штаны забыл надеть. Это тоже очень элегантный способ направлять послания пациенту, состоящий в том, чтобы, перечисляя что‑либо, преднамеренно забыть о чем‑то упомянуть. И если ваш пациент в трансе, этого достаточно, чтобы что‑то выделить.

Вот известный пример Эриксона о даме с сексуальными проблемами. Во время предварительной беседы дама описывает ему свою комнату. А во время транса уже Эриксон описывает ей ее комнату. И он упоминает пол, ковер, который лежит на полу, сундук новобрачных, существующий в Соединенных Штатах, лампу, которая освещает комнату, занавески на окнах, шкаф. Он говорит обо всем, кроме кровати. Потому что это место, связанное с проблемами. В результате активируются психические процессы, которые позволяют пациентке осуществить продуктивную работу и решить свою проблему.

То есть можно отправиться на место преступления и не говорить об орудии преступления. Можно также не говорить о месте преступления и тем не менее интересоваться преступлением.

Другой пример, который позволит нам ближе подойти к теме метафоры. Как‑то ко мне на прием пришел мужчина, который страдал психогенной импотенцией. Последняя была связана с напряженными отношениями в семье. Я использовал в работе с ним встроенную метафору и много других техник. Это был уникальный сеанс, потому что он был единственным, и вечером того же дня у пациента было удовлетворительное половое сношение. Однажды мы анализировали эту ленту. Оказалось, что в ней примерно в течение 45 минут я использовал 88 различных техник, и в том числе внушение отсутствием упоминания.

Во Франции есть такие небольшие каналы. По ним в небольших лодочках можно путешествовать с друзьями, с семьей или с любовницей. Можно провести 2‑3 дня на канале. И это очень приятное времяпрепровождение. Я использовал в работе с ним воспоминание о такой прогулке. Он плыл по каналу, и в какой‑то момент я сделал внушение остановить лодочку и побудил его пришвартоваться к берегу. А чтобы пришвартоваться, я попросил его найти дерево, или камень, или что‑нибудь еще, к чему можно пришвартовать лодку, не важно, что.

Это очень важное послание пациенту, потому что по‑французски стойка – кнехт, к которой швартуют лодку, называется la bitte, и это же одновременно вульгарное слово для обозначения мужского полового органа. Я перечислил разные способы причалить лодку, не упомянув при этом наиболее привычный. То есть я не произнес слово, которое имеет значение, очень близкое к проблеме моего пациента. Я не назвал его, но бессознательное связало это.

Я думаю, что и в русском языке есть такие слова. Поверьте мне, что, когда вы делаете такие вещи, это очень активирует поиск пациента при решении проблемы. Итак, как я уже говорил, можно отправиться на место преступления и не говорить об оружии. Это иллюстрирует пример, который я только что привел вам. Но можно не отправляться на место преступления, не упоминать орудия преступления и тем не менее говорить о преступлении. Это тоже отсутствие упоминания.

Я использовал такое внушение в работе с замужней молодой женщиной, не получавшей сексуального удовлетворения со своим мужем. Она пришла на консультацию вместе с ним. Я расспросил их обоих. И я увидел, что женщина несколько напряженная, фригидная. Она была очень хорошо, элегантно и подчеркнуто аккуратно одета. На одежде было множество маленьких пуговичек. Обращали на себя внимание очень чистые, прекрасные кружева и шиньон. Чтобы привести его в надлежащий вид, она наверняка тратила по утрам не меньше сорока минут.

Я дал возможность поговорить им обоим. Я использовал в разговоре способ, которым, так же, как Эриксон, часто пользуюсь. Сначала мы говорили ни о чем и обо всем. Затем поговорили о проблеме, и наконец подошли к теме еды. Я специально расспросил их о том, как они едят, потому что мы обычно говорим об этом с пациентами, у которых есть сексуальные проблемы. Я попросил женщину рассказать, как ест ее муж, а мужчину – о том, как ест его жена. И женщина сказала: «Господи, да он жрет, как животное: хватает все подряд и проглатывает не прожевывая, так сильно торопится получить десерт. Я трачу очень много времени на приготовление еды. А он съедает все за две минуты и даже не скажет, что это вкусно. Он пачкает скатерть, роняет еду на стол».

«А Ваша жена как ест?» – спрашиваю я. «С ней трудно есть, – отвечает муж, – потому что она следит за тем, куда я руки кладу. А надо сказать, что они никогда не лежат у меня правильно за столом. Я не могу уронить и крошки на стол. А вообще‑то она вместе со мной никогда и не садится есть, потому что ей всегда надо что‑то делать. Если она видит, что в раковине что‑то лежит, то не может есть спокойно и тут же бросается мыть. Но даже если она начала есть и вдруг, например, увидела, что окно открыто, то кидается его закрывать, потому что не может есть с открытым окном».

Итак, я получил очень много сведений. Я попросил мужа подождать в холле, пока я буду проводить сеанс гипноза с его женой. Во время сеанса я не говорил с пациенткой о сексуальных проблемах, а продолжил тему еды. Я сказал ей, что часто езжу в Китай. Китай – очень интересная страна. Китайцы – люди очень культурные. Дальневосточная культура – древняя культура. У нас во Франции этого не знают и думают, что китайцы примитивные люди. Между тем, в то время как во Франции мы жили еще в хижинах, в лесах, китайцы уже тысячи лет жили в прекрасных дворцах. Китайцы – утонченные люди. Они всегда чисто и аккуратно одеты. У них всегда чисто дома, даже если на улице грязно.

Я сказал ей также, что меня удивила и очень заинтересовала их манера есть. Эти аккуратные и утонченные люди очень грязно едят. И во время еды гостю обязательно нужно запачкать скатерть. Если вы не запачкали скатерть, то вы обесчестили хозяина. Он считает, что приготовил невкусную еду и что вы не получили никакого удовольствия. И что удивительно, они едят палочками. Палочки твердые, длинные, и они берут пищу этими палочками. И приходится брать ее осторожно, понемногу, кусочек за кусочком. И даже те, кто любит поесть, могут взять только чуть‑чуть. Иногда палочками бывает очень трудно поймать кусочек еды… Еда пачкает одежду. И китайцы, зная об этом, перед тем, как сесть за стол, снимают одежду и кладут ее в сторону. А одежда, в которой они едят, не очень дорогая, и ее легко стирать.

Иногда, особенно на юге Китая, перед едой они даже снимают все, оставляют только нижнее белье. И после того как кончают есть, они снимают все, что было на столе, берут грязную скатерть и стирают ее, чтобы она была чистой для следующей еды. Любопытно, как они это делают. Почему‑то в этом участвуют и мужчина, и женщина. Мужчина идет за дровами, чтобы разжечь огонь. Он занимается огнем, готовит котел, наливает туда воду и присматривает за огнем. В то время как женщина кладет скатерть в воду и стирает ее так, как она умеет это делать, мужчина присматривает за огнем… чтобы огонь был и сильным, и слабым… одновременно. И когда скатерть становится чистой, женщина достает ее и развешивает на веревке возле огня… А мужчина разжигает огонь, чтобы он стал сильным и чтобы его чудесное тепло высушило скатерть. А потом огонь угасает сам по себе, и скатерть готова для следующей еды.

И это все, что я сделал. Очень скоро она справилась со своей проблемой – фригидностью.